Рыбацкая байка

Рыбацкие байкиНа исходе марта солнце поднимается уже высоко. Своими веселыми лучами оно согревает снег и заглядывает в загорелые лица рыбаков.

С утра корюшка клевала вяло, и Борис решил пройти подальше от берега на 25-метровую глубину и там поискать счастья. Он, опытный рыбак, любил ловить в стороне от толпы. На вид он был уравновешенным и спокойным человеком, но всегда внутренне переживал, когда его обрубал иной доброжелательный словоохотливый случайный помощник.

Поэтому без тени сожаления о просверленных лунках, он быстро смотал свои три удочки, уложил причиндалы в чемодан, прикрепленный экспандером к санкам “Тайга”. Под резинку экспандера он подсунул шнек, и своим уверенным и спокойным широким шагом направился в чистую снежную даль. Рыбаки, мимо которых он проходил, вздыхали с облегчением, когда понимали, обрубка их со стороны постороннего рыбака миновала.

Солнце светило справа в лицо и чтобы меньше воспринимать его прекрасные животворящие лучи Борис надвинул пониже козырек шапочки, а руки засунул в карманы черной фирменный куртки. Веревка санок была зацеплена левым локтем. Западный свежий ветерок дул почти прямо на желтый круг светила. Полозья легко и свободно скользили по уплотненной подтаявшей корке снега, а когда проезжали по проталинам, даже чуть дребезжали о голый лед.

Борис шел без оглядки на суетившихся или сидящих на чемоданах любителей и профессионалов подледного лова. Он примерно представлял рельеф дна вблизи Приветненского, так как рыбачил в этих краях постоянно и летом и зимой. Отойдя километра три, он просверлил лунку, развернул удочку и перепроверил направление течения. Слабое, оно шло вдоль берега к Березовым островам. В то время, когда он сверлил третью лунку, оранжевый кивок дважды дернулся. Оставив ледоруб в наполовину просверленной лунке, Борис нагнулся к окрашенному шаровой краской пенопластовому удильнику. Через четверть минуты поклевка повторилась, и Борис отработанным годами рывком сделал подсечку. Рыбина оказалась крупнее всех других вытянутых сегодня. Снимая добрую корюшину с крючка, он подумал, что, если даже клев на новых лунках будет, как и у берега, то лучше ловить покрупнее, чем средненькую.

– С почином вас, – сказал он вслух самому себе.

Рыбалка шла потихоньку своим чередом. Ввиду отсутствия интенсивного клева Борис распустил и четвертую удочку, что делал крайне редко – в исключительных случаях. Посредственный клев предвещал слабый улов. Но переезжать в другие места уже время отсутствовало, тем более, что на всем обозримом пространстве у всех дела шли из рук вон плохо. Однако Борис отчетливо помнил и хорошие времена, когда именно в подобных местах на большой глубине поправлял свои пошатнувшиеся рыбацкие дела.

– Надежда юношей питает, – вспомнил он и добавил, – надежда умирает последней.

Что можно было сделать, Борис уже исполнил, но рыба к вкусной бельдюжей приманке идти почти отказывалась. Вероятно, она разбрелась по акватории по одиночке, вместо того, чтобы стоять у мормышек в очередь косяками.

Взглянув на часы, Борис произнес обычную для него дежурную фразу:

– Война войной, а обед по расписанию.

Он достал из чемодана прозрачный полиэтиленовый пакет с провизией и металлический импортный термос с морсом. В свое время он побил много термосов, в том числе в Песках, на Красной Горке и в других интересных местах. При появлении первых металлических термосов он с радостью приобрел это вечное изделие. Но впоследствии он убедился, что импортные термосы компактнее и дольше держат компот горячим.

Рекомендуем к прочтению:  Отвесное блеснение

Традиционным блюдом его трапезы была жареная корюшка, которую готовила любимая супруга из предыдущего улова. Он смаковал чудесный вкус и ловил ноздрями приятный запах свежего огурца, получая воистину наслаждение от своего обеда.

Следует отметить, что и у корюшки подо льдом тоже кто-то объявил обеденный перерыв, и за время трапезы потычки отсутствовали напрочь.

Обед шел к завершению, Борис пережевывал очередной поджаренный плавничок, и вдруг ему показалось, что кто-то пристально смотрит на него, что кто-то буравит его взглядом.

– Может быть, какая-то чайка приспосабливается утащить рыбину? – подумал он.

Оглянувшись по сторонам и подставив ослепительному солнцу лицо в поисках воздушного противника, Борис убедился, что все оставалось по прежнему в ледяной пустыне. Но ощущение чьего-то взгляда оставалось. Тогда он стал более пристально присматриваться к точкам рыбаков, которые были почти статичными. И совершенно внезапно для себя он обнаружил настоящий пароход! Тот шел со стороны Песков и дым его трубы сливался с лесистым берегом.

Борис в удивлении поморгал глазами, но все это было наяву.

– Прямо на него двигался черный стальной пароходик. Ветер изменил направление и гнал клубы сизого дыма из трубы на Бориса.

– Наверняка они меня видят и, скорее всего, сейчас отвернут в сторону, – подумал рыбак.

Действительность превзошла ожидания. Ледокол на самом деле повернул и показал свой правый борт. Теперь уже его курс был между Борисом и остальными рыболовами!

– Ну, что же ты делаешь, – сказал он в сердцах.

Время на размышления и рассуждения о дальнейших последствиях у Бориса просто отсутствовало. Он автоматически стал аккуратно сматывать ближайшую удочку, все время глядя при этом на приближающуюся махину. Смотав удочку, Борис вытянул вверх руки и помахал рукавицами в надежде, что этот сигнал сможет чем-либо помочь. Затем он быстро смотал вторую удочку. Как и на первой он оставил на крючках наживку и так швырнул в ящик. Побросал в чемодан рыбу, нож, дощечку для резки рыбы и термос.

Между тем черный пароход приближался и временами надсадно дымил черной гарью и еще более разворачивал для обозрения свой правый борт. Ближе к носовой части располагалась белая квадратная надстройка, а за ней возвышалась труба большого диаметра. Две белые мачты корабля были связаны различными антеннами.

Оставшиеся две удочки Борис просто вытащил без сматывания и закинул леску в открытый чемодан сверху. На верхней мормышке последней удочки болталась мелкая почти прозрачная корюшинка. Борис хлопнул крышкой чемодана, прихватил экспандером ледоруб, поднял правой рукой веревку саней и бросился в сторону берега.Когда-то в детстве Борис, было время, занимался спортом, хорошо бегал, особенно удавались ему прыжки. Он даже был чемпионом школы по прыжкам в длину. Так что бегать он умел, но здесь местами вместо гаревой дорожки лед был скользкий, а снег, подтаяв, стал рыхлым, как песок на Золотом пляже, и в экипировке к майке с трусами было добавлено еще много чего.

– Почему это именно мысли о спортзале посетили меня? – думал рыбак на бегу.

– Может сейчас вся жизнь передо мной пройдет, что случается, как говорят, перед смертью. Ведь утверждают, что, словно кинолента, прокручивается вся жизнь.

Борис бежал к толпе и ледокол приближался. Борис уже видел иллюминаторы.

– Где-то там люди, – думал он. – Ведь меня же хорошо видно.

Рекомендуем к прочтению:  Прикормка

Ледокол приближался.

– Мы же сближаемся, как на встречных курсах, – с досадой сказал себе вслух погромче Борис и изменил направление бега.

Теперь он бежал вправо от рыбацкой толпы и ветер дул ему уже в левый бок. Этот путь к берегу был длиннее, но так он убегал еще и от ледокола. Минут через пять бега он перешел на шаг, чтобы отдышаться.

Дым из трубы ледокола стал чернее, и Борис вновь побежал, таща за собой правой рукой санки. Он обронил рукавицу, но дорога уже стала каждая секунда, и Борис бежал дальше без оглядки. Он трижды, поскользнувшись, падал, но без промедления и без почесываний ушибленных мест быстро поднимался и вновь бежал, что было сил.
Рыбак
Он бежал до тех пор, пока не оказался прямо по курсу ледокола, и вновь перешел на шаг в надежде отдышаться. Но, приглядевшись к кораблю, он увидел, что тот вновь намеревается показать свой правый борт и отрезать его от берега. Борис снова перешел на бег. Временами он оглядывался, и ему казалось, а возможно так было и на самом деле, что ледокол движется прямо на него. Борис уже отчетливо различил перед надстройкой медный колокол и на носу корабельный якорь.

Ледокол держал курс прямо на него. Рыбак бежал к берегу, а ледокол продвигался прямо за ним.

– Быть может бросить санки? – мелькнула шальная мысль, но Борис тут же ее прогнал, – они ведь без нормального улова – легкие, почти как пушинки. Уже стали хорошо различимы фигуры рыбаков, от которых он ушел утром по твердому снегу. Ближние из них торопливо сматывали удочки, а кое-кто уже двинулся к берегу.

Борис бежал из последних сил.

Каким будет конец гонки, его мало волновало. Он знал одно: надо бежать. Он вспомнил детскую сказку о двух лягушках, попавших в крынку с молоком, и сказал себе:

– Надо барахтаться! В любом случае надо барахтаться! Надо бежать.

Он внимательно вглядывался под ноги, чтобы обойтись без лишних падений, и бежал. Бежал без оглядки. Силы оставляли его. Он перешел на шаг. Наконец он решил оглянуться. И то, что он увидел, поразило его. Он увидел левый борт ледокола! Продолжая идти к берегу и смотреть назад на ледокол, Борис протер левой рукой полностью мокрую шею. Повесив на левый локоть веревку санок, он шел к автобусной остановке на заплетающихся ногах.

Дома супруга удивилась малому улову, но еще более удивилась раннему возвращению с рыбалки, хотя этому она была рада. И обошлась без того, чтобы скрыть это.

Борис сослался на отсутствие клева и умолчал о своем приключении. Однако с той поры вообще заказал себе ездить в Приветненское, а тем паче за корюшкой.

Ему известны уловистые места, где он старается уже ловить ближе к берегу или к другим рыбакам.

В дальнейшем ему приходилось слышать, как рыбаки действительно дрейфовали на льдинах, отрубленных от берегового припая ледоколами

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *